Соновські мандри

Бытие продюссерской племянницы обязывает провести три выходных дня в душной студии с толпой незнакомых мне людей.
 Страна отмечает День Конституции, компания отмечает День рождения Инги. Я сплю на стульях и сон мой бдит полузнакомый мне осветитель. Спать на стульях - удовольствие сомнительное. Хотя, может, все испортил этот самый художник по свету. Обычно, я засыпаю в абсолютно любых ситуациях. Но не тогда, когда два чужих прожектора прожигают на тебе дыры. В буквальном смысле.
Гораздо веселее спать в студии у Третякова. Засыпаешь под монотоннное жужжание лайнера, просыпаешься с яркой птицей на боку. При этом в студии тусуют куча забитый людей, которые постоянно говорят о татухах, машинах и политике. И сон мой в этой атмосфере так сладок.
Оправдывая свою фамилию, я сплю в самые важные моменты. Мне кажется, я в загсе вместо "да" пущу слюну. И проснусь уже разведенной. Или вдовой, если у жониха будет хрупкая нервная система.
Между сном в съемочной студии и студии Третякова я успела отоспаться в Горганах. В горы нас с Хатуной занес... Барабанная дробь... Синхронный поток пмс. И ради этого, чмокнутая в темечко Богом Дороги, я пошла на смотрины к папе Джимшеру.
Неделю я умудрялась спать на отвесных скалах, свисая над ледяным горным водопадом.
Аеще нам постоянно звонил папа Джимшер. И как он не позвонит -т ак тетушка Зина уходит в ванну. Мы же отлично помним, что папа Джимшер отпустил нас в поездку только в наборе с тетушкой. Это просто чудо, что на самом деле она была все это время в Киеве. Иначе отрастила бы себе жабры и откликалась на Ихтиандра, судя по часам, проведенным в ванной.
В горах хорошо. Много вкусной еды, свежий холодный  воздух и гуцул, похожий на Тео Хачкрафта.

 Украинсую копию звали Любомир и он был бы идеальным подарком на ингины именины. Но сувениров было столько, что гуцул в чемодан просто не влез. Ни целиком, ни по частям. Хотя мы с Хату ооочень старались.
Пришось езти нечто более легальное, менее похожее на британского мужика, но такое же няшное.
Безумный трип Яремче

-Франковск-Киев-родимый город меня подкосил. Надо выспаться.

Ни тети, ни папы, ни совести

Ковер у папы Джимшера состоялся.  Но готовились мы к нему, как к  дивану в Турции.
Хатуна придумала легенду о том, что поедем мы втроем. Я, она и моя тетя Зина.
-Смотри, -говорит Хатуна, делая многозначительные круглые глаза, - не забудь!
Я звоню тетушке и говорю:
-Если папа Джимшер попросит твой номер, прикроешь?
В это время Зина прикрывает шефа, уехавшего в очередной отпуск, от алчных кредиторов.
-Мне не в первой! - говорит она.
У тетушки Зины  с рождения многозначительные круглые глаза.
Проходит пару дней.
-Хатуна,  - говорю я, - ты ж не забудь: мы едем втроем, - и делаю "глаза"
-КАК ВТРОЕМ?! -  очи Хатуны в этот момент увеличились до таких размеров, что многозначительность рисковала  из них просто выпасть. В осадок. Как художники-анимешники, если б ее сейчас увидели.
- Ну я, ты и ТЕТЯ!, - намекаю я
Хатуна  вспоминает и  становится мудрой грузинкой, которая гоняет студентов по кафедре,  а не рисованной девочкой с глазищами, за которой умирают японские школьники.

Грузинский колорит глазами юнца.

Хатуна - веселая девушка с длинными волосами и глобальной рендер-фермой в голове. Ее взгляды весьма прогрессивны. А взгляды эти направленны в ту сферу, в которой на сегодняшний день прогрессируют Нидерланды, Бельгия, Испания, Канада и некоторые другие страны.
 Кроме всего прочего, Хатуна -  грузинка. Это легко можно понять по имени и по тени ее папы, которая неотступно бдит дочь. Папа Джимшер - грузин старой закалки. Свою собственную жену -маму Хатуны- он похитил средь бела дня и увез в неизвестном направлении  ЗАГСа.  В то время сам он был тонкоусым  юнцом, а мама Хатуны еще не была его собственной женой.   Заложив таким образом определенную модель поведения в своей семье, папа Джимшер неусыпно следит, чтобы какой -нибудь похожий на него тонкоусый юнец не внедрился в семью, нагло скопировав традицию угона невест.

Об упущенных шансах

Долго ли, коротко ли длятся турецкие вакации, но вот наша Инга таки вернулась домой. На торжество по такому поводу она впорхнула, пахнущая турецкими пряностями и упущенными шансами.
 Скоро в нашем универе стартует летняя школа. Там Инга будет читать лекции. Думаю, ее курс следует назвать "как распознать потенциального мужчину и умудриться его упустить". Я просто обязана стать в дверях аудитории и уговорить студенток, жаждущих знаний, прогулять эти лекции.
 Я искренне люблю Ингу, правда! Но студенткам-журналисткам нужно ходить на дополнительные ленты " теории и методики секса в большом городе". Мы, в свое время, с Вероникой и Хатуной ходили. А Инга прогуливала. Так что теперь в любом большом городе она постигает шоппинг и жраттинг. И ничего больше, пока не пересдаст зачет по вышеуказанному предмету.
Многие, может, только за тем и поступали на наш факультет, чтоб однажды свой шанс не упустить! Во всяком случае, я не упустила шанса подколоть Ингу на тему бестолковых поездок и тающих, как мороженное под турецким солнцем, перспектив.
Мы еще поговорили о геях и прочих слоях общества, которыми можно было бы расширить нашу компанию, о таксистах, которые все слышат, сквозь странный шепот диспетчеров в ночном эфире. Таксисты, между прочим, могут легко оказаться маньяками - у них для этого все условия. У них даже обесшумливатели в машинах есть. "Радио Шансон" называются. Мы бы долго еще болтали, но украинское солнце закатилось за горизонт, как все наши мечты о свадьбах в замке. Пора было ехать домой. И так как время близилось к той самой отметке, когда в мою тьму-таракань уж ничем и не доехать, я вызывала такси.
Приключение началось уже тогда, когда таксист перезвонил и спросил: "я тут на улице строителей, мне куда свернуть?"
 Мне очень хотелось уточнить: "вы в Ленинграде?"  Но я просто возложила функцию навигатора на Веронику. Твой район - ты и выводи таксиста в нужную сторону. Оказалось, у нее не район, а целый форт Буаяр. С горем пополам и штрафным временем, водитель нашел нужный поворот.
 -ну, раз ты на машине, - сказала Веня, - то забери свой зонт, а то он у меня уже около года лежит.
 И вот я спускаюсь вся такая легкая-воздушная, с зонтом длинною в метр и крюкоподобной ручкой. Ладно, вру: не такая уж легкая и воздушная, ибо мы наелись у Вероники, как перед пешей прогулкой через Сахару.
 Сажусь я, значит, на заднее сиденье такси, беззаботно откладываю зонт. А таксист, вдруг спрашивает: "а вы одна живете?"
 Я, в припадке паранои, вспоминаю наши разговоры о маньяках, первую серию сериала Шерлок, где всех убивал опять же таксист и подтягиваю метровый зонт к себе поближе. Он у меня крепкий,  с крюкоподобной ручкой - буду отбиваться. Звоню Маман. Она, уже по традиции, в самых экстренных случаях не берет трубку.
 А мы тем временем, едем. По радио вместо шансона играет лобода. Я подумываю о том, что тональность у нас с нею одинакова. И если я закричу, то никто вокруг не поймет: это песня про " я домой сегодня не вернусь" или мое прощание с миром живых.
А мы тем временем едем по темным переулкам, узким улочкам и я сжимаю крюкоподобную ручку зонта все крепче.
- Мы ,- говорит таксист, -с в вами соседи! Я улицей ниже живу! Потому и взял ваш заказ - домой хочется.
 Вот раньше этого сказать нельзя было? Я тут на заднем сидении и не дышу от ужаса. Это ведь и задохнуться можно! Вдруг, мы выехали на уже знакомую мне улицу и лобода петь перестала. Мне уже спокойнее, но зонт я все-таки держу при себе.
 За поворотом нас тормозит гаи. Чем ближе подходит к нам инспектор, тем ниже опускается нос таксиста. Мне его даже жаль стало - хотела зонтом поделиться. Но вовремя сообразила,что у инспектора полосатая палка. Тут не зонт, тут меч джедая нужен.
 Инспектор подходит, водителя жалко все больше. И я вспоминаю какой-то старый фильм, где плавно опускалось заднее окно лимузина. А за окном -таинственная и смертельно-опасная незнакома. И она так молча смотрит на гайца, а у него дар речи пропадает. И героиня в лимузине летит к линии горизонта, а на экране появляются буквы "зы энд". Зрители сразу понимают: это хеппи энд, так как инспектор не взял с незнакомки ни копейки. И женщины плачут, мужчины вздыхают шепча как Станиславский " не верю!" и все дожовывают попкорн, читая титры.
 Наш инспектор все ближе. Уже на уровне моего заднего окна. Я включаю режим "таинственной незнакомки". Только в кино заднее окошко лимузина плавно так спускалось вниз. Но мы с таксистом в реальности. В шевроле. И я, вращая рычаг в двери, рывками опускаю окно. Начальный образ смазан, но надежда еще теплится. Загадочно улыбаюсь и тут мой телефон взрывается маршем империи.
 Маман всегда звонит вовремя. С той же загадочно-опасной улыбкой я говорю "алло?".
-где ты ездишь так долго,а? Я тут кой-чего клею, мне нужен пистолет, - говорит мама.
- пистолет? - переспрашиваю я.
-ну да! Тот который силиконом клеит. Куда ты его запихнула?
 -а! - говорю я- в коробке у меня под диваном возьми. Только аккуратнее! Скоро буду.
 Я нажимаю "отобой" и поворачиваюсь к инспектору с той же улыбкой. Но ему не до улыбок! Он слышал только мою фразу про пистолет под диваном! Гаец становится по стойке смирно, отдает честь и говорит, больше водителю, чем мне: "удачной дороги!"
Таксист вжимает голову в плечи, педаль газа в пол и до конца поездки косится на меня в зеркальце.
 Зонт закатился так далеко от меня, что я чуть не забыла его в машине.

Хэппи энд.

Кухня, как кузница дружбы.

Помимо работы в модном журнале Вероника – фотограф.  Она ищет красивые виды и таких же моделей со своим Никоном наперевес и постоянно придирается к своим работам. Я называю ее Вероникон.

Цветение сакуры в нашем городе привлекает не столько пчел, сколько фотографов. Воскресным утром мы с Хатуной сопровождали Вероникона к трем сакурам и тремстам фотографам с кучей техники наперевес. Как истые аристократки мы с Хатуной впечатлились буйством цвета, а Вероника   - буйством технического оснащения коллег. Утолив голод по прекрасному, отправились завтракать.

Правила хорошего тона  настоятельно рекомендуют девицам за завтраком говорить сначала о погоде, а затем – о животрепещущих и философских вопросах.

Погода  cтояла прекрасная и мы сразу перешли к серьезному вопросу о разрыве  поколений.

Моя Бабулька одной левой лепит воздушнейшие вареники со всевозможными начинками и с закрытыми глазами может напечь пирожков.  Я на кухне тоже не  бутерброды готовлю. Все мои секретные рецептики хранятся в пухлой  папке покетбука и  даже настал тот день, когда я сделала Бабульку на кулинарном поприще.  Когда за столом собирается вся наша семья, и я готовлю что-нибудь особенное, моя драгоценная тетушка Зина, снимая пробу, говорит:

-Ну, муж от тебя точно не убежит.

Это вовсе не намек на то, что мне пора обогатиться печатью в паспорте. На нашем семейном языке это означает " мои комплименты повару".

Фишка Вероники – итальянская кухня. Хатуна залихватски готовит грузинские, японские и еще несколько межконтинентальных блюд. В будущем мы будем потчевать наши семьи всевозможными экзотическими вкусняшками.  И рыба в панцире из соли – это еще не верх мастерства.  Однако, если однажды кто-то попросит о пирожках или варениках… звезда Мишлен над нашими  головами мигнет пару раз и перегорит.    Такого мы не умеем.

То есть, я знаю несколько видов разделки мяса и рыбы, могу испечь омлет по 5 разным рецептам, но вареник  в моем исполнении – это либо размазня, либо камень, либо пляцик . А девочки умеют запихать тесто с колбасой в микроволновку и готовить пицу по особому рецепту. Изюминка готовки - это громкий крик, когда это самое тесто вулканом надувается и плюется колбасной лавой. 

Гастрономический разрыв поколений получается.

-И борщ, - говорит  Хатуна,  - я его не ем и не умею его варить.

И вот тут, в жаркое утро воскресенья грянул гром. Я поняла секрет нашей крепкой женской дружбы и осознала, почему же нам всем так комфортно вместе.

БОРЩ!

Это странное блюдо с вареной капустой стало крепким фундаментом в наших отношениях.  Мы не любим его и искренне недоумеваем, как ЭТО можно есть.   И каждая из нас сидела в детстве над полной тарелкой борща с глазами полными слез. А взрослые говорили: "Ешь! Это полезно!".  

- И борща варили ведро! На две недели. А супчика – маленькую кастрюльку на всю семью, - поделилась своими кошмарами Вероника.

Так  в нежном возрасте закалялись наши характеры.  В это знаменательное утро мы торжественно поклялись никогда не готовить борщ и основали "Лигу супа".  Борщ полезен  исключительно как средство единения душ.

наше первое фото в качестве ЛИГИ

 Стоит, однако, заметить, что устав лиги не исключает любовь к пирожочкам.

Придется, постигать мастерство их готовки. 

Ахтунг.

Некоторые путают города и попадают в Ленинград уже непосредственно после пьянки. А некоторые опаздывают на пьянку и нервно ждут таксиста на площади Петровского. В то же время, таксист нервно курит и ждет меня на проспекте Петровского, в другом конце нашего креативного и разнообразного горда.

Румынское вино и трезвомыслие

Инга и Хатуна в эйфории сообщают, что в румынском монастыре рекою льется вино и нет ни одного монаха.   Ситуация напоминает   сериал "Сверхъестественное". А именно  - первые его  минуты , где непременно кого-то убивают. Кстати, о сверхъестественном. На днях мне довелось побывать в  пустой квартире самой практичной и трезвомыслящей ДЕВУШКИ нашего города.

доказательство существования
практичной и трезвомыслящей девушки

Почечная недостаточность

Я слишком привязана к своим почкам и не могу променять их на приключения.  Я даже не могу решить: хорошо это или плохо. Такие вопросы решает мать-природа и законодательство Украины. Первая – очень жадная тетка, второе уверяет, что торговля внутренними органами – подсудное дело.  Я люблю свои почки.  Их у меня всего две – надо беречь.

     Вот у Вероники их четыре. Природа сделала из нее заначку на черный день. Но Вероника переехала в Украину, а здесь такая заначка нивелируется.  И сидим мы за столиком, я, Вероника и наши шесть почек на двоих. Ноем о том, что хочется . На концерт Гаги, на Кубу, на фестиваль в Польшу, в  Доминикану, в Европу, в гости к однокласснику в Америку. Мы ноем, а Инга и Хатуна молчат. У них на двоих: четыре почки, два диплома магистра,  поток студентов-журналистов и келья  в румынском монастыре, куда они едут 5 апреля.  Хорошо или плохо жить в келье – решать не нам, а университету. 

    Наш ДНУ решил отправить молодых преподавательниц на курсы.  В румынский 

м у ж с к о й  монастырь.  Девочки будут повышать  квалификацию (пока не ясно, чью именно), а потом делиться опытом со своими украинскими студентами, живущими в мирской суете.  Кому понравится  процесс повышения квалификации может не возвращаться, а остаться в монастыре.  Хатуна говорит,   там   вай-фай в каждой келье, сервис 5* и отпущение грехов  по программе все включено.  "Жизнь преподавателя занудная"  - думают студенты.  Не тут –то было! У преподавателей и почки целы, и приключения по монастырям заграничным. А после такой   начитки девицы будут с первого взгляда отличать студента, который грешит списыванием и предавать его анафеме.

Пока Инга и Хатуна записывают логин (Во имя Отца и Сына и Святого Духа) и пароль  (Аминь) к монастырскому вай-фаю,  Вероника сидит вся в черном. Не потому что скорбит о приключениях, не потому что хочет незаметно, как нинзя,  проникнуть в тот же монастырь, а потому что  работает в модном журнале.   В этой  сфере каждый день раздается последний писк моды и  все заранее скорбят о такой глобальной утрате. Попробуй тут  не носить черное – предадут анафеме.    А еще Вероника ездит по всяким фешн-заведениям с рабочими визитами  и с первого взгляда отличает оригинальную вещь от подделки грешников-китайцев.  И последнее: Вероника по-прежнему хранит свои четыре почки на будущее.  (Мне кажется иногда, что почки – это валюта будущего).

 Аминь.

P.S.  ху из ху на этих фотографиях я подписывать не буду. Даже если у человека целых четыре почки, все равно их нужно любить, беречь и защищать.